Глава 10. Высшее понимание



Высшее понимание превосходит это и то,

Высшее действие

Поначалу йог чувствует,

что его ум низвергается, как водопад.

В середине пути он течет,

Подобно Гангу, спокойно и медленно.

В конце он - безбрежный океан,

В котором в одно сливаются свет сына и матери.

Мы все рождены свободными, а умираем рабами. Начало жизни — свободное и естественное, но потом вмешивается общество, появляются правила, мораль, дисциплина, разнообразные виды обучения, и тогда исчезает раскованность, естественность, непосредственность. Мы начинаем создавать вокруг себя некий панцирь, мы становимся все более скованными, в нас уже нет внутренней мягкости. Вокруг существа создается что-то вроде крепости, чтобы защищаться, не быть ранимыми, ради безопасности, — и свобода бытия теряется. Начинаешь заглядывать другим в глаза: их одобрение, отказ, осуждение или признание начинают значить для вас все больше и больше. «Другие» становятся критерием, и мы начинаем подражать и следовать другим, потому что с ними живем.

Ребенок очень мягок, его можно сформировать, как угодно, и общество начинает это делать: родители, учителя, школа — и мало-помалу он превращается в личность, а не существо. Он изучает все правила, он становится либо конформистом — что является рабством, либо бунтарем — что тоже представляет собой униформу рабства. Если вы становитесь конформистом, ортодоксальным и ограниченным — это один вид рабства; он может сопротивляться, стать хиппи, удариться в другие крайности, но это тоже вид рабства, потому что противодействие зависит от того, чему оно сопротивляется. Можно уйти на край света, но в глубине души вы бунтуете против тех же самых правил. Одни им следуют, а вы сопротивляетесь, но в центре внимания остаются те же самые законы. Революционеры или реакционеры — они все в одной лодке. Они могут враждовать, отвернуться друг от друга, но все они в одной и той же лодке.

Религиозный человек не является ни революционером, ни реакционным, религиозный человек свободен и естественен, он ни «за», ни «против» — он просто остается самим собой. Он ни следует законам, ни отвергает их, для него просто не существует законов.

Религиозный человек свободен в своем существовании, у него нет устоявшихся привычек и условностей. Он не является образованным существом, - это не значит, что он невоспитан и примитивен. Он является высочайшим воплощением цивилизации, культуры, но он не культивированное существо. Он вырос в сознании и ему не нужны никакие правила — он их преступил. Он правдив не потому, что есть закон говорить правду. Будучи свободным и естественным, он просто правдив, ему присуща правдивость. Он милосерден не потому, что следует правилу «будь милосердным!», нет, он просто воспринимает милосердие, разлитое вокруг него, с его стороны ничего не нужно делать — это всего лишь результат того, что он вырос, осознавая. Он не «против», и не «за» общество, он просто вне его. Он снова стал ребенком, ребенком абсолютно неизвестного мира, ребенком в новом измерении — он возродился.

Каждый ребенок рождается естественным, раскованным, затем в его жизнь входит общество, что необходимо по определенным соображениям. В этом нет ничего плохого, потому что если ребенка предоставить самому себе, он никогда не вырастет, никогда не сможет стать религиозным, — он превратился в животное. Общество должно вмешаться, через него нужно пройти, это необходимо, нужно только помнить, что общество — всего лишь ступень, через которую нужно пройти, не следует делать в нем своего дома. Нужно только помнить, что обществу нужно подчиниться, а потом преступить его; правила следует выучить, а затем забыть. Правила приходят в нашу жизнь из-за существования других людей.

Ребенок в утробе матери совершенно один, ему не нужны никакие правила. Правила появляются тогда, когда другие вступают с ним в отношения. Правила возникают в отношениях, поскольку вы не один — вы должны думать о других, принимать их в расчет. В утробе матери ребенок один: ни законов, ни морали, ни дисциплины, ни порядка — ничего не нужно, но как только он рождается, даже первый вздох — явление общественное. Если ребенок не кричит, доктора заставят его кричать, иначе он умрет. Он должен кричать, чтобы открылись пути, через которые он сможет дышать: крик очищает горло. Его заставят кричать, даже первое дыхание явление общественное, при этом присутствуют другие, и начинается формирование. В этом нет ничего плохого. Но это должно делаться так, чтобы ребенок ни минуты не терял сознания, не отождествлялся с выработанной моралью, оставался в глубине души свободным, чтобы он знал, что правилам нужно следовать, но правила - это еще не жизнь, знал, что нужно учиться. Хорошее общество будет учить следующим образом: «Эти правила хороши, но есть и другие. Эти правила не абсолютны, от тебя не требуют, чтобы ты всегда им следовал, — придет день, когда ты их преступишь». Общество хорошо, если оно учит своих членов цивилизации и трансцендентности; такое общество религиозно. Если оно не трансцендентно, тогда это просто отделенное от религии, политическое общество, в нем вообще нет религии.

Других людей нужно слушать до определенной степени, а затем нужно начинать слушать себя. В конце нужно прийти к исходному состоянию - перед смертью вы должны опять стать наивным ребенком, свободным и естественным, потому что в смерти вы возвращаетесь в состояние одиночества, так же, как когда вы были в утробе, в смерти вы опять вступаете в сферу одиночества. Там нет общества. В течение всей вашей жизни вам приходилось отыскивать немногочисленные моменты, оазисы в пустыне, когда вы просто закрывали глаза и уходили от общества, уходили в себя, в свое чрево — это и есть медитация. Общество существует. Просто закройте глаза и останьтесь один, забудьте о нем. Там нет законов, не требуется характер, нет морали, нет слов, языка, внутри вы можете быть свободным и естественным.

Растите в эту раскованность и естественность. Даже если необходима внешняя дисциплина, внутри оставайтесь диким. Если вы сможете остаться внутри диким и в то же время выполнять то, что требует общество, тогда вы скоро достигните момента, когда вы просто преступите.

Я расскажу вам одну историю, а потом перейду к сутрам.

Это суфийская притча: «Однажды один старик и юноша путешествовали с осликом. Идя пешком, они пришли в город. Детишки увидели их и стали смеяться: «Посмотрите на этих дураков, у них здоровый осел, а они идут пешком. Уж старик мог бы сесть на осла». Послушав детей, старик и юноша задумались: «Что же делать? Над нами будут смеяться, лучше последовать их совету». И старик сел на осла, а юноша пошел следом. Вскоре они пришли к другой группе людей, которые, увидев их, закричали: «Смотрите, старик сидит на осле, а парень бедняга идет пешком. Это несправедливо! Старик мог бы идти пешком, пускай бы паренек сел на осла». И они поменялись местами. Появились еще какие-то люди и заговорили: «Посмотрите на этих дураков! А мальчишка наглец! Старик наверняка - его отец или учитель и идет пешком, а мальчишка сидит на осле. Так не полагается!» Что же делать? Тогда они решили, что остался единственный выход: сесть на осла обоим, что они и сделали. Другие люди увидели и сказали: «Посмотрите на этих бессердечных! Осел чуть жив, а они вдвоем сидят на нем. Уж лучше бы сами понесли его!» Они стали опять совещаться. Они уже подошли к мосту через реку, за которым начинался город. Они подумали: «Следует вести себя так, как принято у жителей этого города, иначе они нас засмеют». Они нашли бамбуковую палку, привязали к ней за ноги осла и понесли его на плечах. Осел сопротивлялся, как и следовало ожидать. Он пытался освободиться, ему то было безразлично, что говорили другие, но

старик и юноша были сильнее, и ослу пришлось подчиниться. На середине моста им повстречались люди, они столпились вокруг них и заговорили: «Что за дураки! Мы таких олухов не видели — на ослах ездят, а не носят на плечах. Вы что, с ума сошли?» Собрались еще люди. Осел встревожился, задергался, сорвался с моста, упал в реку и утонул. Старик и юноша вытащили его, сели рядом с мертвым ослом и старик заговорил: «Теперь послушай...»

Это необычная притча — старик был суфийский Мастер, просветленный, а юноша — его ученик. Учитель преподал ему урок — суфии предпочитают создавать ситуации, они считают, что пока не возникла ситуация, нельзя глубоко понять. Это была ситуация для молодого человека. Теперь старик объяснил: «Пойми — если будешь слишком слушать других, ты погибнешь, как этот осел. Пусть тебя не трогают слова других, потому что других очень много, у каждого свое мнение, и каждый посоветует что-то иное. Если будешь слушать чужое мнение - ты погиб».

Никогда не слушайте никого, оставайтесь самим собой, проходите мимо равнодушно. Если слушать всех, то все будут посылать вас в разные стороны, в разные направления, и вы не сможете достичь своего сокровенного центра.
 

Все стали эксцентричны. Это очень хорошее слово «со сдвинутым центром», вне центра — так называют сумасшедших. Но все люди эксцентричны, все сдвинулись с центра, и весь мир подталкивает вас, помогает потерять центр. Мать направляет вас на север, отец — на юг, дядя делает одно, брат — другое, жена — что-то совсем иное, и все пытаются принудить вас к чему-то. И постепенно приходит момент, когда вы терпите поражение, когда вы находитесь неизвестно где. Вы остаетесь на перекрестке, в то время как вас толкают с севера на юг, с юга на восток, с востока на запад, никуда не двигаясь. Со временем это становится нашим состоянием, вы теряете центр. Таково положение, и если вы будете продолжать слушать других, а не свой внутренний центр, эта ситуация будет продолжаться. Смысл медитации — обрести центр, не быть эксцентричным, вернуться к своему центру. Слушайтесь своего внутреннего голоса, почувствуйте его и следуйте этому ощущению. Со временем вы сможете смеяться над чужим мнением или просто оставаться равнодушным. Как только вы обретете центр, вы станете могущественным, уже никто не сможет помыкать вами, принуждать к чему-либо — просто не посмеет. Утвердившись в себе, вы стали силой, и те, кто приходит к вам со своими соображениями, просто забывают о них в вашем присутствии. Тот, кто пришел с целью принудить вас к чему-либо, просто забывает, что он пришел с этой целью. Наоборот, приближаясь к вам, он чувствует, что вы подавляете его.

Так даже один человек может стать настолько сильным, что все общество, вся история не может сдвинуть его даже на один сантиметр с его места. Так существует Будда, Христос. Христа можно убить, но его нельзя поколебать; его можно уничтожить, но нельзя сдвинуть с места ни на дюйм. Не потому, что он упрям или непреклонен, нет — он просто утвердился в своем центре, он знает, что для него хорошо, что дает ему счастье. Это уже свершилось, его нельзя заманить новой целью, никакие блага не соблазнят его к чему-то другому. Он обрел свой дом. Он терпеливо выслушает вас, но вы не можете его поколебать - он обрел центр.

Это утверждение центра — главное условие естественности и свободы, иначе, если вы естественны и раскованы, любой может увести вас куда угодно. Вот почему детям не разрешают быть естественными и свободными — они еще не достаточно зрелы для этого. Иначе они могут попусту растратить жизнь. Вот почему я говорю, что общество выполняет необходимую работу: оно защищает их. Клеточка характера превращается в цитадель, им это необходимо — они очень уязвимы, любой может уничтожить их. Среди множества они не смогут найти свой путь — они должны быть вооружены характером.

Но если панцирь характера составляет всю вашу жизнь, тогда вы пропали. Вы не должны превращаться в крепость, вы должны оставаться хозяином, способным выходить из нее. Иначе это уже не защита - это уже тюрьма. Нужно сохранить способность выходить за пределы своего характера, нужно быть в состоянии отложить в сторону все свои принципы. Нужно уметь, если потребует ситуация, реагировать совершенно по-новому. Если утеряна эта способность, вы превращаетесь в нечто застывшее, вы не способны быть свободными. Если утеряна эта способность, вы становитесь неестественным, вы теряете гибкость.

Гибкость — это молодость, косность — это старость. Чем гибче — тем моложе, чем неподвижнее — тем старее.

Смерть - это абсолютная неподвижность, жизнь — это абсолютная свобода и естественность. Запомните это и попытайтесь понять Тилопу.

Вот его заключительные слова:

Высшее понимание

Превосходит все это и то.

Высшее действие отличается

Большой изобретательностью

Без привязанности.

Высшее свершение -

Осознать постоянство без надежды.

Очень важные слова:

Высшее понимание

Превосходит все это и то.

Знание всегда подразумевает либо это, либо то. Понимание — это ни то, ни это. Знание всегда двойственно: хороший человек знает, что хорошо; другой человек, плохой, знает, что такое плохо, но оба фрагментарны, половинчаты. Хороший человек не цельный, потому что он не знает, что такое плохо, его положительность бедна, ей недостает прозрения плохости. Плохой человек тоже только половина, его отрицательность бедна, она не обогащена знанием положительности. Жизнь не исключает и то, и другое.

Человек настоящего понимания ни хорош, ни плох — он понимает и то и другое и своим пониманием он поднимается над тем и другим. Мудрец — это ни хороший, ни плохой человек, его нельзя ограничить ни одной из этих категорий. Нет полочки, на которую его можно положить. Он неуловим, его нельзя схватить, и что бы вы ни говорили о нем — все будет неполным. У мудреца могут быть друзья и последователи, и они считают его богом, потому что видят только хорошее в нем. Но мудрец может иметь врагов и противников, и они будут считать его воплощением дьявола, потому что они знают только его плохую сторону. Но для того, кто его знает, мудрец не является ни тем, ни другим, — или и тем и другим одновременно. То и другое значит, то же самое.

Если вы одновременно и то и другое, добро и зло, вы не являетесь ни одним из них, потому что они взаимно уничтожают друг друга — остается пустота.

Эту концепцию трудно понять западному уму, потому что он полностью отделил Бога от дьявола. Все плохое принадлежит черту, все хорошее — Богу: их территории строго определены, ад и рай четко ограничены. Вот почему христианские святые выглядят несколько жалко в сравнении с мудрецами тантры: они добрые и простые, но они не знают другой стороны жизни, поэтому они постоянно боятся этой другой стороны, всегда трепещут от страха. Христианский святой постоянно молит бога защитить его от зла. Зло всегда находится за углом; он его избегает, оно постоянно занимает мысли. Святой боится и трепещет. Тилопа не знает ни страха, ни трепета, он никогда не молит Бога о защите; он и так защищен. Что же является его защитой? Понимание — это его защита. Он все пережил, он опускался в самые глубины зла, он испытал божественное, и теперь он знает, что оба являются двумя аспектами одного и того же. И теперь его не волнует ни добро, ни зло, теперь он живет свободной, естественной и простой жизнью. У него нет предопределенных идей и он непредсказуем.

Нельзя предвидеть действия Тилопы; можно предсказать действия святого Августина и других святых, но нельзя предсказать поведение мудреца тантры; нельзя — это просто непредсказуемо. Потому что он будет отвечать каждому моменту, и никто не знает, каким образом. Этого не знает никто, даже он сам, - в этом вся красота, потому что когда знаешь свое будущее, ты уже не свободный человек: тогда действуешь по определенным правилам, характер твой заранее сформулирован, тогда происходит реакция, а не ответ.

Невозможно сказать, что сделает Тилопа в определенной ситуации; все будет зависеть от всей совокупности явлений, что и вызовет ответ. У него нет ни симпатий, ни антипатий. Он будет действовать, а не реагировать согласно своим идеалам и планам на будущее. Нет, он будет действовать здесь и сейчас. Его ответ целостен. Никто не предскажет, что произойдет. Понимание выводит за пределы двойственности. Рассказывают, что однажды Тилопа жил в пещере, и к нему пришел какой-то паломник. Тилопа в этот момент принимал пищу, используя человеческий череп, как миску. Путник испугался. Как странно! — он пришел к мудрецу, а тот похож скорее на колдуна. Он с аппетитом ел из черепа; рядом с Тилопой сидел пес и тоже ел из этой миски. Тилопа пригласил вновь прибывшего присоединиться: «Подойди», — сказал он, — «как хорошо, что ты вовремя пришел, потому что это — все, что у меня есть. Кроме этого сегодня есть нечего. Только завтра кто-нибудь, возможно, что-то принесет. Так что, давай, присоединяйся к нам». Странник почувствовал отвращение — еда в человеческом черепе, да еще и собака в качестве участника! Он сказал: «Мне противно». Тилопа ответил: «Тогда убирайся отсюда поскорее и не оглядывайся, тебе нечего делать у Тилопы. Почему тебе внушает отвращение человеческий череп? Ты носишь свой столько лет и что плохого, если я ем из него? Это одна из самых чистых вещей. Тебе не внушает отвращения твой собственный череп? Весь твой ум, возвышенные мысли и мораль, твоя доброта и святость — все они в твоем черепе. Я только ем из него пищу, а в твоем черепе рай и ад и все твои боги. Они, должно быть, совершенно грязны — тебе это должно быть противно. И сам ты находишься в собственном черепе. Почему же ты не испытываешь отвращения? Человек попытался уйти от ответа и дать рациональное объяснение, поэтому он сказал: «Мне противен не череп, а эта собака». Тилопа рассмеялся и сказал: «Ты сам был собакой в своей прежней жизни, каждый прошел через все ступени. И что плохого в собаке? Чем ты отличаешься от собаки? Та же жадность, похоть, те же насилие, агрессивность, гнев, тот же страх — как ты можешь считать себя выше?»
Включает большую находчивость

Трудно понять Тилопу, потому что для него не имеет смысла уродство или красота, чистота или грязь, добро или зло. Он обладает пониманием целого. Знание частично, понимание целостно. Когда смотришь в целое, все различия исчезают. Что такое уродство и красота? Что хорошее и что плохое? Все различия исчезают, если посмотреть на целое с высоты птичьего полета — исчезают границы. Это подобно тому, как смотреть на землю с самолета: тогда не разобрать, где Пакистан и где Индия, где Англия и где Германия, все границы пропали, вся земля стала одним целым. А если подняться выше в космос и взглянуть с Луны. Земля покажется такой маленькой — где там Россия, где Америка? Кто коммунист, а кто капиталист? Кто индус, а кто мусульманин? Чем выше поднимаешься, тем меньше различий. Самым высшим является понимание — нет ничего выше него. С этой высочайшей вершины все превращается, во что угодно другое, предметы сливаются и превращаются в одно, исчезают границы... безграничный океан без источника ... вечность.

Высочайшее понимание

Превосходит это и то.

Высшее действие включает

Изобретательность без привязанности.

Тилопа говорит: быть свободным и естественным, но это не означает бездельничать и спать, наоборот - когда вы раскованы и естественны, в вас просыпаются творческие силы, вы становитесь необыкновенно изобретательным. Отсутствует деятельность, но не действие. Вы не будете одержимы занятием, вы станете чрезвычайно изобретательны и активны. Вы делаете множество вещей не из-за одержимости, а потому что вас переполняет энергия, и вы не можете не творить. Легко творит тот, кто свободен и естественен. Все, что бы он ни делал, становится творческим явлением. Все, к чему он прикасается, превращается в произведение искусства; все, что он говорит, становится поэзией. Даже его движения эстетичны. Сама походка Будды — уже творчество, даже походкой он создает ритм, любым движением он создает особую среду, атмосферу вокруг себя. Если Будда поднимает руку, вокруг него немедленно изменяется климат. Он ничего специально не делает — все это просто случается. Он не является свершающим действие. Спокойный, утвердившийся в себе, умиротворенный, собранный, переполненный бесконечной энергией, которая изливается во всех направлениях. Каждое его мгновение - момент творчества, космического творения.

Помните это. Это необходимо запомнить, потому что многие склонны неправильно понимать. Можно подумать: «Нет необходимости в действии». Действие имеет совершенно иное качество. Патологией является деятельность.

Пойдите в сумасшедший дом и вы увидите людей, занятых деятельностью: каждый сумасшедший чем-то занят, потому что это его единственный способ забыться. Можно найти человека, моющего руки по 300 раз в день, потому что он приверженец чистоты. Если не дать ему возможности мыть руки 300 раз в день, то он не сможет выносить самого себя, это будет выше его сил. Для него это единственный выход. Политиканы, люди, жаждущие богатства и власти — все они безумны. Их нельзя остановить, потому что если их остановишь, они не будут знать, что им делать, и тогда они останутся сами с собой, что для них невыносимо.

Один мой приятель рассказал мне, как однажды ему с женой нужно было пойти в гости. У них маленький ребенок, прелестное дитя, и как все дети очень живой. Они заперли его в комнате и сказали: «Если ты будешь себя хорошо вести, ничего не натворишь в доме, мы подарим тебе все, что захочешь. Мы вернемся всего через час». Для ребенка было соблазнительно получить все, что он захочет, поэтому он действительно вел себя очень хорошо, он совсем ничего не делал, он просто стоял в углу, потому что «что бы я ни делал, может оказаться... кто знает, этих взрослых не поймешь — что хорошо, а что плохо, они вечно меняют свои решения». И он стоял, закрыв глаза, как будто медитировал. Когда они, по возвращении, открыли дверь, он неподвижно стоял в углу. Когда он открыл глаза и посмотрел на них, они спросили его: «Ты себя хорошо вел?» Он ответил: «Да, так хорошо, что я противен сам себе». Это было уже слишком.

Люди, занятые деятельностью, боятся самих себя. Деятельность — это своего рода убежище, в ней можно забыться, она опьяняет. От деятельности нужно отказаться, потому что она патологична, вы больны. От действия не нужно отказываться — действие прекрасно. Что такое действие? Действие — это ответ; вы действуете, когда в этом есть необходимость; когда такой необходимости нет - вы отдыхаете. Сейчас вы делаете то, в чем нет необходимости, и сейчас, когда вы хотите расслабиться, вы это не можете. Человек действия, тотального действия, действует, а когда ситуация изменяется, он отдыхает. Вот я разговариваю с вами. Разговор может быть и деятельностью, и действием. Есть люди, которые говорят, не прекращая все время. Даже если заткнуть им рот, внутри ничего не изменится - они будут продолжать болтать. Они не могут остановиться. Это есть деятельность — лихорадочная одержимость.

Вот вы здесь, и я говорю с вами. Даже я сам не знаю, что скажу. Пока предложение не произнесено, я сам не знаю, что получится. Не только вы являетесь слушателями, я тоже слушатель. Только после того, как я произнес, я знаю, что я сказал. Ни вы, ни я не можем предсказать, что я скажу, даже следующего предложения — оно обусловлено вашей ситуацией. Что бы я ни говорил, не я один отвечаю за это, вы тоже на половину ответственны за это: половина на половину. Вы создаете ситуацию, я действую. Если изменяются мои слушатели, изменяется и моя речь. Она зависима, потому что заранее не сформулирована. Я сам не знаю, что произойдет, вот почему и для меня самого это прекрасно. Это — ответ, действие. Когда вы уйдете, я сяду в своем жилище, и ни одна мысль не проплывет по внутреннему небу. Иногда случается, что ко мне приходят и говорят: «Мы только собирались спросить вас о чем-то, а вы уже ответили». Это случается каждый день: у вас возник определенный вопрос, вокруг вас возникает определенный климат. Вы приходите наполненными этими вопросами. Что же мне остается делать? Ваш вопрос просто создает ситуацию и мне приходится отвечать. Вот почему многие из ваших вопросов легко разрешимы. Если некоторые вопросы не разрешимы, то причина в вас самих: вы могли забыть его. Утром вы о нем думали, а когда входили в комнату — забыли о нем. Или у вас было много вопросов и вы не были уверены, какой вопрос задать, вы были в неуверенности. Если вы наверняка знаете свой вопрос — ответ обязательно придет. Я ничего не делаю со своей стороны — это просто происходит. Вы задаете вопрос, я просто следую ему. Я вынужден это сделать, потому что мне нечего сказать вам. Если у меня уже есть, что сообщить вам, то ваш вопрос получит ответ. Каким бы ни был ваш вопрос, это не имеет значения - я уже что-то приготовил и я должен вам это рассказать. Неважно даже, если вы при этом присутствуете.

Всеиндийское радио часто приглашало меня выступать, но для меня это было очень трудно из-за безличности: выступать перед никем! Я просто ответил: «Это не для меня. Это большое напряжение, и я не знаю, что делать, когда передо мной никого нет». Поэтому решено было все устроить. Мне сказали: «Сделаем так: несколько наших сотрудников составят вашу аудиторию». Тогда я ответил: «В таком случае не давайте мне темы беседы, так как сами присутствующие создадут мне тему. Иначе все будет бессмысленным — передо мной сидят люди, а вы мне дали тему беседы, а никто из них не интересуется этой темой; это будет мертвая аудитория».

Когда вы создаете вопрос, вы создаете ситуацию, и ответ течет к вам. Это личное явление. И тогда я просто прекратил ходить туда. Я сказал, это не для меня, это невозможно. Я не могу говорить с машинами, потому что они не создают для меня никакой ситуации. Я могу говорить только людям.

Поэтому я никогда не писал книг. Я не могу! Потому что для кого? Кто будет это читать? Если я не знаю человека, который это будет читать, если он не создаст ситуацию, я не могу писать — для кого? Я писал только письма, потому что тогда я знал, кому я пишу. Он может быть где-то в США, не имеет значения — в этот момент, когда я пишу ему письмо — это личное явление — он в нем присутствует. Когда я пишу, он помогает мне писать. Без него это не было бы возможно; это диалог. Это действие. Как только вы уйдете, речь покидает меня, слова перестают литься, в них нет нужды. Так и должно быть! Когда вы уйдете, вы пользуетесь ногами, но когда вы сидите, к чему двигать ногами? Это глупо. В диалоге нужны слова: возникает ситуация — необходимо действие. Пусть целое решит это, вы сами не должны решать, не должны быть решающим фактором. Когда карма отсутствует, тогда вы движетесь

от момента к моменту, сохраняя свежесть, каждый момент прошлое умирает само по себе, рождается будущее, и вы вступаете в него невинный, как ребенок.

Высшее действие отличается

Находчивостью без привязанности.

Действия происходят, но в них нет привязанности, нет чувства: «Я это сделал». Я не чувствую, что я сказал это. Я просто чувствую, что это было сказано, это случилось. Целое совершило это. Целое - это ни я, ни вы, Целое - это и то, и другое — и ни то, ни другое. Целое повсюду, оно и решает. Вы не совершаете действия. Многое создается через вас, но вы не создатель. Целое остается творцом, вы же становитесь посредником, средством Целого. Полый бамбук. Целое прикасается к нему губами и пальцами, и он превращается во флейту, рождается песня. Откуда пришла эта песня? Из полого бамбука, который вы называете «флейтой»? Нет. Сорвалось с губ Целого? Нет. Откуда она появилась? Все причастно к этому: и полый бамбук, и губы Целого, и певец, и слушатель — все причастны. Самая малость может много изменить. Положите розу в угол комнаты, и эта роза уже не такая, как прежде, потому что цветок розы обладает своим бытием, своей аурой. Он будет влиять: на ваше понимание, на то, что я говорю вам — изменение будет тотальным, не частичным. Многое случается, но нет деятеля.

...большая находчивость без привязанности...

А если вы не являетесь совершающим действие, то как может возникнуть привязанность? Вы совершаете малейшее действие и становитесь привязанным. Вы говорите: «Я сделал это». Вам хочется, чтобы все знали, что вы совершаете это. Это ваше эго является барьером к высшему пониманию. Отбросьте деятеля и пусть вещи случаются. Вот что понимает Тил